Ничтожность антисоциальной сделки (ст. 169 ГК РФ)...

...как аналог недобросовестности налогоплательщика и новое оружие в руках налоговых органов

Конец «эпохи налогового романтизма», ознаменовал собой кардинальное изменение позиций судей арбитражных судов при рассмотрении налоговых споров. Если ранее судьи основывали свои выводы на формально-юридическом анализе обстоятельств дела и доказательств, то сейчас они используют сугубо содержательно-фактический анализ, руководствуясь новыми лозунгами борьбы с недобросовестными налогоплательщиками.

Известная пословица «лес рубят – щепки летят» как нельзя лучше отражает сегодняшнее положение вещей, когда под топор лесоруба попадают совершенно невинные жертвы. Революционные преобразования в обществе всегда сопряжены с соблазном власти употребить силу, что сейчас и происходит.

Налоговые органы, воодушевленные удачным завершением очередного финансового года, перевыполнением плана и блестящей победой над нефтяным гигантом — компанией «ЮКОС», решили и далее наращивать натиск атаки на налогоплательщиков, взяв в руки новое, очень мощное и разрушительное оружие.

Это оружие не что иное, как иски о применении последствий ничтожности сделки, противной основам правопорядка и нравственности, в виде взыскания в доход государства всего полученного по сделке ее сторонами (ст. 169 ГК РФ). Если налоговый орган сочтет, что налогоплательщик совершил сделку с той лишь целью, чтобы уйти от налогов, то он вправе предъявить в арбитражный суд такой иск. Обратите внимание: помимо налогов с налогоплательщика — стороны ничтожной сделки в доход государства взыскивается все, что эта сторона получила или передала по сделке. Более того, контрагент налогоплательщика при наличии умысла также будет подвергнут конфискационной санкции.

Беспрецедентный случай из практики как сигнал SOS

Чтобы осознать разрушительную силу этого нового оружия, доселе фактически неизвестного российским налогоплательщикам, автор предлагает читателям оценить беспрецедентный случай из своей практики, произошедший в Арбитражном суде г. Москвы в ноябре 2004 г. Он одновременно и показателен, и поучителен, поскольку ярко подчеркивает изменившееся отношение судей к налогоплательщикам.

Одна из налоговых инспекций г. Москвы, проведя камеральную проверку коммерческой организации, посчитала, что расходы фирмы в сумме 5 млн. руб., понесенные ею в 2003 г. на оплату консультационных услуг, являются экономически необоснованными. На основании ст. 252 НК РФ налоговики отказали фирме в принятии данных расходов к вычету, насчитав с 5 млн. руб. налог на прибыль (1,2 млн. руб.), пени и штраф по ст. 122 Кодекса.

При этом сам факт услуг, их необходимость, стоимость (обоснованность цены) и связь с производственной деятельностью фирмы налоговый орган вовсе не оспаривал. В обоснование своих контрдоводов фирма представила налоговому органу несколько томов документации, убедительно доказывающих объем, специфику, сложность и даже уникальность консалтинговых услуг. И все бы ничего, но налоговому органу не понравился один единственный факт, явившийся причиной столь масштабных событий, вскоре последовавших.

Дело в том, что консультационные услуги фирме были оказаны учредителем данной фирмы. Зацепившись за «аффилированность» налоговики провели самое настоящее расследование в отношении фирмы и ее учредителя и посчитали, что экономический эффект от оказанных услуг хотя и был, но оказался несущественным.

Сразу отметим, что ни о каком банальном обналичивании денег и уводе прибыли с фирмы речи не было. Учредителем фирмы, консультантом высокой квалификации и просто талантливым человеком, который был заинтересован в стабильной, управляемой и конкурентоспособной фирме, в течение всего 2003 г. была проведена колоссальная работа. Суть консультационных услуг заключалась в построении новой модели деятельности фирмы, поставляющей и обслуживающей сложное, наукоемкое фармацевтическое оборудование иностранного производства. Возросший объем поставок оборудования, высокие потребности клиентов в качественном сервисе, которые фирма уже не успевала удовлетворять, жесткая конкуренция с западными компаниями, необходимость сертификации услуг, неуправляемость фирмы, обусловили ее кардинальную перестройку.

Образно говоря, фирме как живому организму требовалась срочная и дорогостоящая нейрохирургическая операция. С такой сложной задачей мог справиться только внешний консультант, прекрасно знающий все нюансы бизнеса фирмы и ее потребности. Единственный человек, который был способен гарантированно достичь поставленной цели, был учредитель фирмы, более всех заинтересованный в прибыльности компании. Поэтому именно он, а не кто-то другой оказал услуги своей фирме, в которых она остро нуждалась.

Надо отметить, что ни одна московская консалтинговая компания не взялась сделать то, что сделал учредитель фирмы за такие «смешные деньги» (5 млн. руб.). Как выяснилось в ходе маркетинговых исследований, стоимость услуг, оказанных учредителем своей фирме, с учетом их целей, уникальности и объема выполненной работы в Москве колеблется от 10 до 15 млн. руб., т.е. рыночная цена услуги оказалась в 2–3 раза выше цены, предложенной учредителем.

Но налоговики не стали вникать во все детали. Фирма вынуждена была обжаловать решение налогового органа в Арбитражный суд г. Москвы. Итог длительного судебного рассмотрения налогового спора был шокирующим не только для налогоплательщика, но и для самого налогового органа. Но не будем забегать вперед, а представим на суд читателей логику рассуждений суда.

Суд сначала сомневался в существовании самого факта оказания консалтинговых услуг, но когда увидел объем документации, опосредующей услуги, и заслушал доводы налогоплательщика и его консультанта, то воскликнул: одному человеку это сделать невозможно! После чего судья повел себя очень странно. Он исключительно по собственной инициативе привлек в дело в качестве третьего лица консультанта ? учредителя фирмы, определением обязал налоговый орган проверить не «скопировал» ли консультант весь уникальный и объемный пакет документов из сети Интернет и настоятельно рекомендовал налоговому органу оспорить цену услуги.

В ходе семи судебных заседаний налоговый орган не смог представить ничего нового и более убедительного, кроме своих доводов об отсутствии у налогоплательщика существенного экономического эффекта от услуг. На всем протяжении процесса именно суд, а не налоговый орган постоянно пытался уличить фирму и ее учредителя в недобросовестности, доказать их сговор. Складывалось впечатление, что сам суд выступает в роли обвинителя, компенсируя пассивность налогового органа.

В итоге суд выдвинул следующий тезис: расходы налогоплательщика не просто являются экономически необоснованными, они решают для фирмы очень хитрую задачу, преследуя недобросовестную цель «увести» прибыль с фирмы на ее учредителя. При этом суд самостоятельно сделал расчет достигнутого фирмой эффекта от налоговой экономии:

5 000 000 x 24 % = 1 200 000 руб. Это сумма налога на прибыль, которую заплатила бы фирма, если бы прибыль не была потрачена на услуги учредителя.

5 000 000 x 6 % = 300 000 руб. Это сумма налога, которую заплатил с полученного дохода консультант-учредитель, применяющий упрощенную систему налогообложения.

Таким образом, по мнению суда арифметика простая: вследствие сговора фирмы и ее учредителя, которые использовали недобросовестную схему налоговой оптимизации, бюджет не досчитался 900 000 руб. налога на прибыль (1 200 000 – 300 000).

Суд отметил, что поскольку две стороны в сделке заведомо и очевидно преследовали цел